13:00
Самоцветы для Парижа. 45
Предлагаем вашему вниманию  повесть писателя-земляка Алексея Чечулина об истории уникального месторождения и связанных с ним человеческих судеб - наших прадедов, дедов и отцов. 

(Продолжение)

(3) Выселки. Август 1988 года

Они не опаздывали. Борис Иванович и двое его спутников в штатском появились у Выселок ранним утром, когда туман еще не сел, и видели, как окапывались в малиннике нарушители конвенции, как прибыли мотоциклисты.

В основном обстоятельства не мешали замыслу, и Шевченко не стал прогонять ребят, надеясь на их благоразумие. Но выглядевший тихоней Димыч вынудил его поволноваться. Неосторожное движение, и мальчишка загремит с чердака на все Выселки, лишив оперативников главного преимущества — внезапности.

Просчитав ситуацию, майор пришел к выводу, что передача изумрудов завершена, и дал команду своим людям.

В избе между тем продолжалась миролюбивая беседа. Подкидывая на ладони увесистый кошель, шеф внимательно изучал Митрия.

— А тебя, сынок младшенький, хвалю. Ты слово сдержал, а я свое слово еще скажу. И пусть тебя не мучает совесть. Ну, показывай...

Митрий без звука достал ветхую записку и протянул шефу. Тот мигом глотнул текст и, ничем не выдав своего изумления, как можно равнодушней сказал:

— Туфта!

Митрий не верил своим ушам, но шеф ласково обратился к нему:

— Стольник устроит?

— Сколько? — осиплым от неожиданной удачи голосом переспросил Митрий.

— Ты что, сынок? — удивился шеф. — Стольник — это, по-вашему, десять чириков.

— Десять чириков... — завороженно протянул отличник учебы и активист школьной стенгазеты.

— Поладили. А записку верни, я в эти сказки давно не верю. Тебя же поощряю за хватку. Понял, как надо делать деньги? Если понял, у тебя тоже будет «Ява». Хочешь?

Витковский не закончил свой монолог. Дверь жалобно скрипнула...

За Шевченко в избу шагнули оперативники.

Подростки заметались по избе, Хорек кинулся к оконному проему, но его охладил голос шефа:

— Ты что, милиции не видел?

Сам он внешне не изменился и, пользуясь тем, что сидел к вошедшим спиной, избавился от улики — кошель с изумрудами провалился в дыру в прогнившей половице.

Наступила звучная тишина. Слышалось только хныканье Митрия, он испуганно размазывал обильные слезы кулаком, из которого торчала сотенная купюра.

— Здравствуйте, Витковский! — голос Шевченко ровен.

Шеф даже не шелохнулся.

— Вы, как всегда, не вовремя, Борис Иванович, — наконец отозвался он. — Пришли и вот... У меня, знаете ли, ностальгия развивается. Возраст, что ли? Так и тянет на родину. Свердловск — это большой муравейник, там душе тесно.

Шевченко поддакнул:

— И у меня такое же мнение. Порой мысль посещает: самое лучшее место в мире то, где родился. Так о чем же с детишками беседовали, Виктор Сергеевич, если не секрет?

— Как сказать... О разном. Видите, крюк в матице? Представьте себе, на нем моя колыбель висела. Интересно?

— Очень интересно, — сказал Шевченко и крикнул в потолок: — Эй, сыщик, спускайся!

И тотчас в щели потолка посыпалась земля, послышались легкие шаги. Витковского передернуло.

Когда поднимали половицы, чтобы достать кошель шефа, послышался всхлип.

Говоря языком милицейского протокола, узнать, кто всхлипнул в минуту изъятия изумрудов, не представляется возможным.

(4) Выселки. Август 1988 года

Витковского увозили в город на его же машине.

Причем впереди, словно конвой, пылили «Явы», оседланные «сынками», но их маршрут был строго определен — УВД.

Младшего «сынка» отпустили под честное слово, ну не арестовывать же его в самом деле, и теперь он чесал по лесу, не разбирая дороги.

— Эх, Митрий! — снова пожалел Димыч. И на этот раз Санька и Даша его не одернули.

— Ладно, чего уж там, — выступила в роли третейского судьи Даша, — не посадят.

Саня не поддержал:

— Достанется ему, будет помнить всю жизнь. Ну что, сыщики, по коням?

— Подожди, Сань, — голос Димыча непривычно дрогнул. — Хочу вам кое-что показать. Давайте за мной.

Ничего не объясняя, Димыч стал карабкаться на чердак, ловко цепляясь за еще крепкие бревна.

Тес, которым был некогда покрыт дом, изрядно пострадал от времени и непогоды. Кое-где обнажились темные ребра стропил, несмотря на то что хозяева когда-то пытались латать зияющие дыры обрезками досок и картона.

— В чем дело? — строго спросила Даша, не обнаружив ничего такого, что бы привлекло ее внимание.

— Да вот, взгляните, — Димыч ткнул пальцем в квадратную фанерку, прибитую к кровле.

— Саня! — позвала Даша. — Тут какие-то иероглифы....

— Да не иероглифы, — возмутился Димыч, — эта картонка служила крышкой для посылки. Вот и адрес получателя: г. Камнегорск, пос. Рассохи, Вит...

— ...ковским, — обрадованно закончил Саня. — Но тогда мы находимся...

— ...в поселке Рассохи! — подхватила Даша.

( Продолжение следует)

А.Чечулин . Самоцветы для Парижа. 1989г.

Фото из открытых источников
Обнаружили ошибку? Выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter.
Дополнительно по теме
Категория: История города | Просмотров: 37 | Добавил: drug6307 | Теги: Самоцветы для Парижа | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar
Новости от партнеров