13:00
Самоцветы для Парижа. 5
Предлагаем вашему вниманию  повесть писателя-земляка Алексея Чечулина об истории уникального месторождения и связанных с ним человеческих судеб - наших прадедов, дедов и отцов. 

(Продолжение)

(4) Рассохи. Май 1918 года

Уже в начавшихся сумерках Вологжанин придержал коня. Ему почудились дальние голоса. Он прислушался, затем завел подводу в сосняк и затаился.

Тайга ровно шумела, пряча в себе невидимые напасти. Теперь, в полутьме, она мнилась Владиславу Антоновичу чужой и враждебной. Но он понимал, что у страха глаза велики, и заставил взять себя в руки.

Убедившись, что никто его не преследует, ротмистр повел жеребца за уздцы.

Показались Рассохи.

Здесь, среди сосен и лиственниц, сходились в одно русло Большой Створ и Малый Створ. Мрачный, дикий угол. Целые стада валунов разбрелись по тайге — следы ледникового периода.

Редкий охотник или старатель забредал в чащобу. Неподалеку начиналось Черное болото, снискавшее недобрую славу. Попадешь туда — леший закружит да и утопит, хохоча над грешной душой.

Вологжанин бывал на Рассохах, как-то охотились здесь с Розертом по талому насту на лосей. Эти сумрачные деревья, должно быть, еще помнят выстрелы и предсмертные хрипы животных.

Не пахло на Рассохах духом человеческим. Заброшен с началом войны старательский поселок — скукожились там и сям дряхлеющие без хозяев избы. Они заросли бурьяном и покосились. Гулко хлопают на ветру полуотвалившиеся ставни, прикрывая пустые глазницы окон.

Пошел дождь, и Вологжанин накинул на голову капюшон плаща. Дорога в минуту размокла, колеса зачавкали в грязи, и жеребец, сверкая на ездока сердитым оком, словно вопрошал: не хватит ли погонять?

Владислав Антонович бережно снял с таратайки саквояж, но, обняв драгоценный груз, не смог пересилить желания заглянуть в него.

«В Париж! В Париж!» — возликовало все его существо, суматошно забилось сердце, перегоняя по жилам волнение и страсть.

Вот они, зеленоватые, неотшлифованные каменья, ради которых поставлена на кон судьба.

Шершавые, теплые, самоцветы грели ладонь, и ротмистр не удержался: несколько изумрудов перекочевали в карман френча.

Бог даст, и скоро они, прошедшие через все преграды, по-царски заискрятся на лебединой шее самой прекрасной женщины. Один из камней он вставит в искусную оправу, какую можно только найти в Европе, и скажет ей, как сказал Соломон своей Суламифи: «Это кольцо со смарагдом ты носи постоянно... Он зелен, чист, весел и ясен, как трава весенняя, и когда смотришь на него с утра, то весь день будет для тебя легким. У тебя над ночным ложем повешу смарагд, прекрасная моя: пусть он отгоняет от тебя дурные сны, утишает биение сердца и отводит черные мысли...»

Размашисто осенив себя крестом, Вологжанин закрыл саквояж и скрылся в ночной темени Рассох.

Когда он вернулся, дождь усиливался, переходя в ливень.

Но настроение ротмистра было прекрасным.

( Продолжение следует)

А.Чечулин . Самоцветы для Парижа. 1989г.

Фото из открытых источников
Обнаружили ошибку? Выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter.
Дополнительно по теме
Категория: История города | Просмотров: 84 | Добавил: drug6307 | Теги: Самоцветы для Парижа | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar
Новости от партнеров